Анхальт понял больше, чем я написала, но вопросов не задал.
Я сложила письмо и убрала его в ящик стола.
От Бельтрана ответа не было.
Весь следующий день я убеждала себя, что именно этого и хотела. На второй стала слишком часто подходить к окну и к вечеру разозлилась на себя настолько, что унесла книгу в гостиную, устроилась в кресле и решила не вставать до ужина, какой бы экипаж ни проехал по улице.
Он не приедет. Я сама его отпустила.
Эта мысль вертелась в голове, пока я пыталась смириться с ней.
Значит, так было правильно. Дать ему полную свободу и жить своей жизнью. От того, что мысль была правильной, боль не становилась меньше.
— Значит, ты уже сделал свой выбор. Ну что ж… Поздравляю! Ждут новостей из газеты про свадьбу герцога, — прошептала я, вытирая слезу.
Хотя, я ждала. Он променял меня за несколько часов. А тут целый месяц! Да за это время он уже успел отвыкнуть от моего присутствия, привыкнуть к свободе, начать присматривать новую жену.
Я снова уставилась в книгу, надеясь, что приключения героев смогу отвлечь меня хоть ненадолго от той обиды, которая поселилась внутри.
Примерно через двадцать минут в прихожей стало подозрительно тихо.
Исчез не только разговор слуг — будто весь дом мгновенно вспомнил о необходимости вести себя осторожнее. Шаги стали тише, посуда перестала звенеть, даже дверь закрылась значительно мягче обычного. Я знала только одного человека, чьё появление так быстро меняло поведение окружающих.
Книга медленно опустилась на колени.
Дворецкий появился в дверях через несколько секунд. Его лицо оставалось безупречно спокойным, но спина была прямее обычного, а голос звучал осторожнее:
— Герцог Мантейфель, госпожа, — сообщил он, наблюдая за моей реакцией.
Ответить я не успела.
Бельтран уже вошёл в гостиную.
За месяц рана зажила. Он снова двигался свободно, заполняя своим присутствием незнакомую ему комнату так же естественно, как собственный кабинет. Высокий, опасный, безупречно одетый, он выглядел именно так, как мне последние недели не хотелось его вспоминать. В одной руке Бельтран держал мой конверт.
Я поднялась с кресла и машинально положила книгу на подлокотник.
— Ты обещал не приезжать без приглашения, — напомнила я, стараясь, чтобы голос не выдал, насколько сильно меня обрадовало его появление.
Бельтран закрыл за собой дверь и, даже не посмотрев на оставшегося в коридоре дворецкого, добился того, что тот исчез без дополнительного приказа.
— А это тогда что, если не приглашение? — возразил он с таким спокойствием, словно в моём письме действительно содержалось официальное приглашение.
Я нахмурилась.
— Где?
Вместо ответа Бельтран неторопливо вынул из конверта сложенный лист.
— Я принёс доказательство, — пояснил он, разглаживая бумагу пальцами. — Ты сказала, что я совершенно свободен и могу сделать предложение женщине, которую люблю.
Дурное предчувствие усилилось. Я слишком хорошо знала его выражение лица: так Бельтран выглядел, когда заранее был уверен, что нашёл формулировку, к которой невозможно придраться.
— Бельтран, что ты делаешь? — спросила я, следя за тем, как он приближается.