Я выдохнула так медленно, что воздух защекотал пересохшее горло. Оказывается, всё это время я ждала именно этих двух букв — «да».
— К тому же есть подтверждение моих слов. Пока что предварительное. Я пытался залечить следы от платья магией, но вы закричали от боли. Понятное дело, пришлось прекратить. Результата лечения не было. Стало, скажем так, только хуже, — мягким голосом ответил доктор. — Поэтому в вашем случае лучшим лекарством будет отсутствие магии.
Глава 12
От облегчения хотелось закрыть глаза и больше ни о чём не думать, но Бельтран уже придвинулся к кровати.
Он остановился рядом, посмотрел на меня и впервые с момента бала будто не знал, что сказать.
Его взгляд задержался на моём лице, затем опустился к руке, лежавшей поверх одеяла. На запястье виднелся край багрового узора. Бельтран протянул ладонь, но не коснулся меня, словно после платья даже собственные пальцы считал ещё одной вещью, которую сначала следовало проверить.
Я слишком хорошо знала эти руки. Крупные ладони, длинные сильные пальцы, которыми Бельтран когда-то без труда застёгивал на моей шее украшения и привычно придерживал меня за талию на лестницах. Сейчас одна из этих рук замерла над одеялом, и от нескольких сантиметров между его пальцами и моей кожей стало тяжелее, чем от прикосновения.
— Это можно вылечить? Сколько будет стоить лечение? — спросил он у Хескета, не отводя от меня глаз.
Доктор убрал руку с моего плеча и выпрямился.
— Я не обещаю того, чего не знаю. Сначала нужно понять, на какие виды магии она реагирует и насколько сильно. Пока считайте, что лечение — это отсутствие контакта. И вообще… Не хочу вас обнадёживать, но магическая аллергия — это не болезнь, а врождённая особенность организма. И она может проснуться в любом возрасте.
— До этого она прекрасно носила платья, пропитанные магией! На нашей свадьбе на ней было такое платье! На нём было столько магии, — спорил Бельтран.
— Я же сказал, это может открыться в любой момент. Наверняка леди и до этого испытывала дискомфорт от прикосновения к магии, — задумчиво произнёс доктор. — Просто всё это списывалось на неудобный корсет, ткань, усталость, нервы.
— То есть она теперь вообще не сможет пользоваться чарами? — спросил Бельтран, а его голос изменился.
— Я сказал не это. Я сказал, что сейчас мы ничего не проверяем на женщине, с которой несколько часов назад едва не сняли кожу вместе с платьем.
Бельтран дёрнул щекой. Я ожидала, что он ответит на резкость, но он снова промолчал. Его взгляд вернулся к моей руке, и на мгновение мне показалось, что сейчас он всё-таки возьмёт меня за пальцы. Я даже не знала, хочу ли этого. После бала в памяти слишком отчётливо оставалось другое прикосновение — его ладонь на серебряной вышивке и вспышка боли, от которой я выронила бокал.
Он не прикоснулся.
В коридоре послышались быстрые шаги, а затем дверь приоткрылась. Один из слуг остановился на пороге, явно не решаясь войти после всех распоряжений Хескета, и сообщил Бельтрану что-то вполголоса. Я расслышала только имя Анхальта.
— Что ему нужно? — спросил Бельтран, отойдя от кровати к двери.