— Причёски, украшения, одежда, еда, — медленно перечислил Хескет. — И каждый раз в вещах или продуктах была активная магия?
Глава 10
— В большинстве случаев, — ответил Бельтран уже без раздражения. — Но это ничего не доказывает. Магия сейчас есть практически во всём приличном доме. Вы только представьте, чтобы в моём доме её не было? Вы что? Держите меня за провинциального аристократа, который не может себе позволить приличное зачарование?
— Именно поэтому вы и не увидели закономерность, — устало произнес доктор.
Кресло тихо скрипнуло. Я представила, как Бельтран повернулся к доктору, и почти услышала выражение его лица в последовавшей паузе.
— Я прекрасно разбираюсь в магии, Хескет, — произнёс он холоднее. — Если бы на мою жену систематически воздействовали повреждённые чары, я бы это заметил. Если чары были направлены исключительно на неё, то это уже другой разговор.
— А я и не говорю о повреждённых чарах. И даже не говорю о покушении, — спокойно возразил доктор. — Судя по тому, что вы рассказали, они как раз были совершенно исправны.
Я открыла глаза. Хескет стоял ко мне боком, поэтому не заметил движения век. Бельтран заметил бы, если бы смотрел на меня, но сейчас всё его внимание было приковано к доктору.
— Тогда что вы говорите? — в голосе мужа послышалось раздражение. Он терпеть не мог тех, кто пытался учить его магии и объяснять ему магические правила.
— Что проблема, вероятно, никогда не была в чарах, — доктор Хескет спокойно пропустил мимо ушей чужое раздражение.
Пальцы мужа медленно разжались на спинке кресла.
— Объясните.
Хескет снял очки и протёр их краем платка, словно собирался говорить о чём-то настолько обыденном, что спешить не имело смысла.
— Организм вашей супруги реагирует на активную магию как на угрозу. Чем сильнее воздействие и чем дольше контакт, тем тяжелее реакция. Сегодня вы получили особенно наглядный пример, потому что платье находилось на ней несколько часов с момента примерки и до момента, пока мы его сняли. И плетение соприкасалось с кожей по всей поверхности.
Мне стало холодно, хотя поверх одеяла лежал ещё и плед. Я пошевелила пальцами под ним и сразу почувствовала стянутость кожи на предплечье. Багровые полосы никуда не делись. Я могла не видеть их, но знала, где именно они проходили.
Бельтран молчал достаточно долго, чтобы Хескет снова надел очки.
— Как это называется? — спросил муж, и теперь в его голосе не осталось прежней уверенности.
— Магическая аллергия. Полное отторжение магии, — ответил доктор. — Очень редкий случай. На моей практике таких ещё не было. Но мой учитель рассказывал о ребёнке, который столкнулся с ней. Мальчик был крестьянином, поэтому с магией сталкивался редко. Однажды отец привёз ему сладости из города. Началось примерно то же самое. Его чудом удалось спасти.
Я повторила эти слова про себя. Они звучали почти нелепо рядом с тем, что происходило несколько часов назад.
Аллергией можно было назвать красные пятна от нового крема или зуд после чужих духов. Моё платье пыталось врасти в меня вместе с чарами, а доктор произносил диагноз так спокойно, словно наконец нашёл название вещи, которая существовала и без него.