— Он предлагал поставить своих людей у дома после провала операции. Я отказался, — произнёс муж, удерживая меня ближе, когда очередной порыв ветра качнул нас в сторону. — Хейс, разумеется, счёл моё решение занимательным мнением и всё равно оставил наружное наблюдение. Его люди увидели королевскую карету, проследили маршрут и сразу передали ему место раньше, чем это сделали мои люди.
Я вспомнила Анхальта в кабинете, его совершенно спокойное предложение усилить охрану и Бельтрана, которому сама мысль о людях Тайной канцелярии вокруг собственного дома нравилась примерно так же, как приглашение поселить Хейса в нашей спальне.
— И он сам сообщил тебе? — спросила я, всматриваясь в лицо мужа.
На имени Анхальта челюсть Бельтрана снова напряглась, но в голосе не было попытки принизить сделанное им.
— Прилетел к нам домой и отдал маршрут, — ответил Бельтран, не скрывая раздражения от одного воспоминания. — Я как раз дописывал последнее распоряжение.
Слова о последнем распоряжении заставили мои пальцы на его плече сжаться сильнее.
— Поэтому ты приехал не сразу? — спросила я, уже понимая, что ответ может оказаться неприятнее самой задержки.
Бельтран несколько секунд молчал. Ветер шумел у лица, внизу проплывали тёмные поля, а его рука под моими коленями оставалась неподвижной. Потом он повернул голову ко мне настолько, насколько позволял полёт.
— Прости, что задержался, — сказал Бельтран без привычной попытки объяснением сделать поступок менее болезненным. — Мне нужно было немного времени на подготовку.
Я не ответила, и Бельтран не потребовал от меня ни прощения, ни понимания. Он снова посмотрел вперёд и продолжил уже тише:
— Я поднимал всё, что делалось через моих людей, — продолжил Бельтран уже без насмешки. — Какие документы делали, для кого, через каких посредников, какие платежи и письма остались в записях. Всё, что можно было быстро собрать в списки и подтвердить копиями. Потом разослал это своим людям с одним приказом: если меня убьют или арестуют, если ты снова исчезнешь или нас задержат — обнародовать сразу.
Теперь его слова в коридоре перестали быть красивым блефом. Он действительно сделал это до того, как приехал, поэтому смог пройти через строй стражи, не опуская меня на пол. И поэтому прежней сети Хозяина уже не существовало в том виде, который столько лет делал её безопасной для него.
Я долго смотрела на лицо мужа сбоку. Чёрная чешуя, кровь, мокрые волосы, жёсткая линия рта — всё то, от чего любой разумный человек сейчас держался бы подальше.
— Ты только что сам, в открытую признался, что ты Хозяин, — произнесла я наконец, хотя уже знала ответ.
Бельтран не стал притворяться, что не понимает, о чём я.
— Да, — сказал Бельтран спокойно и чуть крепче прижал меня к груди, когда впереди показались первые огни нашего поместья.
Я могла бы спросить, зачем. После всего случившегося ответ был слишком очевиден, чтобы заставлять его произносить.
Дом приближался быстро. Знакомые крыши поднялись из темноты, затем я различила освещённый двор и парадную лестницу. Бельтран начал снижаться, от перемены высоты неприятно заложило уши, и я уже видела окна своей спальни, когда взгляд зацепился за чужую тёмную карету возле парадного входа.