Муж коротко усмехнулся, будто перед ним наконец оказался человек, которому можно объяснить неловкость.
— Моя жена иногда страдает припадками. То ей платье душно, то причёска жжёт. Простите, что сегодня вышла такая неловкость. — Он сделал крошечную паузу и с той же светской улыбкой добавил: — Как вам закуски?
Глава 5
Щёки обдало жаром. Он сказал это при Анхальте так же просто, как минуту назад перечислял мои жалобы мне самой. Теперь это было уже не нашей ссорой. Муж только что вынес мою боль на середину зала, назвал её припадком и тут же предложил собеседнику закуски.
Анхальт не улыбнулся. Его взгляд снова прошёл по моему лицу, и от этого внимательного молчания мне стало почти стыднее, чем от слов мужа.
— Быть может, стоит позвать лекаря? — спросил глава тайной канцелярии, но смотрел при этом не на Бельтрана, а на меня.
Муж медленно повернул к нему голову. Пальцы на моём запястье разжались окончательно, однако в его голосе появилась та холодная вежливость, которой он пользовался, когда злился настолько, что не хотел давать человеку удовольствие это заметить.
— Вы предполагаете, что я не способен разобраться с собственной женой, которая до ужаса не хотела на этот бал и сейчас готова сделать всё, чтобы меня опозорить?
Анхальт сделал ещё шаг, не вступая в спор и не отводя от меня взгляда.
— Я предполагаю, что ваша жена сейчас упадёт. Она едва стоит на ногах.
Я поняла, что он прав, на секунду раньше, чем пол под ногами качнулся. Свет люстр вытянулся длинными белыми полосами, лица гостей поплыли вверх, а пальцы, которыми я снова пыталась найти край стола, схватили пустой воздух.
Потом стало неожиданно легко. Боль отступила куда-то далеко вместе с музыкой, шёпотом и жжением под платьем. Остался только холод, быстро поднимающийся от рук к плечам.
Я не ударилась о пол. Чьи-то руки успели подхватить меня раньше, и по тому, что Бельтран всё ещё стоял передо мной, я успела понять: это был не он.
Перед тем как темнота закрыла зал, я в последний раз увидела лицо мужа. Впервые за весь вечер Бельтран больше не улыбался.
— Режьте, — распорядился незнакомый мужчина совсем близко, и я услышала, как рядом зашуршала ткань.
— Это платье стоило… — начал Бельтран, но незнакомец перебил его прежде, чем муж успел назвать сумму:
— Герцог, если вас сейчас волнует платье, выйдите. Мне будет проще работать без человека, который собирается защищать от ножниц собственность, уже вплавившуюся в его жену.
Я попыталась открыть глаза, но веки не послушались. Темнота оставалась плотной, и от неё невозможно было понять, где я нахожусь и сколько времени прошло с того момента, как пол исчез из-под ног.
Зато боль никуда не исчезла. Стоило попытаться пошевелиться, как платье потянуло кожу на груди, спине и руках, и я замерла, боясь сделать новый вдох глубже необходимого. Воздуха теперь хватало, но горло всё ещё сжималось в ожидании того страшного свиста, который Бельтран слышал и всё равно называл нормальным дыханием.
Кто-то взял меня за руку возле локтя. Прикосновение оказалось сухим и деловым, пальцы не пытались ни успокоить, ни удержать меня, а через мгновение возле запястья раздался металлический щелчок. Только тогда я поняла, что мужчина не держал мою руку — он разрезал рукав.