Бельтран несколько секунд молчал. Вчера он тоже молчал дольше, чем раньше, когда мог бы немедленно объяснить мне, что я чувствую неправильно. Сейчас это молчание стоило ему заметно больше: пальцы разжались на скатерти, затем он отодвинул стул и поднялся.
— Тогда я еду с вами, — произнёс муж уже стоя. В голосе осталось достаточно жёсткости, чтобы никто не принял это за просьбу, но он не попытался изменить моё решение. — И прежде чем ты начнёшь рассказывать мне о правилах своей канцелярии, Хейс, сэкономь силы. Я всё равно сяду в экипаж.
Анхальт наконец позволил себе короткую усмешку и отступил от стола, освобождая мне проход.
Теперь оставалось ехать в тайную канцелярию и смотреть в лицо убийце, которого никто пока не мог узнать.
Глава 148
— Я даже не собирался вас отговаривать. Иногда проще один раз впустить дракона в здание, чем потом объяснять служащим, почему он снёс дверь.
— Какая трогательная забота о служащих, — сухо отозвался Бельтран, поправляя манжету. — Я начинаю лучше понимать, почему они у тебя такие нервные.
Их привычная перепалка неожиданно сняла часть напряжения. Я поднялась осторожно, стараясь не опираться на правую ладонь, и заметила, как оба мужчины одновременно дёрнулись в мою сторону. Анхальт остановился первым, Бельтран тоже успел заметить движение соперника и тут же застыл. От этого стало настолько смешно, что я не удержалась.
— Если вы оба сейчас начнёте помогать мне встать, я сяду обратно и никуда не поеду, — предупредила я, поправляя край повязки. — Причём исключительно из вредности.
Анхальт убрал руку за спину с преувеличенной покорностью.
— Угроза серьёзная. Герцог, отступаем.
Бельтран посмотрел на него так, словно прикидывал, считается ли убийство главы тайной канцелярии уважительной причиной перенести поездку, но всё-таки сделал шаг в сторону.
— Не командуй мной хотя бы в моём доме.
— Кто бы говорил, — усмехнулся Анхальт. — Тот кто непременно будет порываться командовать мной на моей же работе.
До спальни я дошла сама и переодевалась уже с неприятным ощущением, что завтрак закончился слишком быстро.
Повязка на ладони мешала застегнуть несколько крючков, и горничной пришлось помочь, но я отказалась от любого платья с магической обработкой ещё до того, как она успела предложить варианты.
После первого бала мне не требовалось напоминать, чем может закончиться попытка выглядеть приличнее ради чужих взглядов. Внизу меня ждали оба мужчины, и мысль о канцелярии вытеснила остатки утреннего спокойствия раньше, чем я успела закончить с последними застёжками.
По дороге Анхальт не пытался рассказывать мне о задержанном больше того, что уже сказал. Бельтран сидел напротив и почти всю дорогу молчал, только один раз попросил показать руку, когда экипаж качнуло на повороте и я слишком резко упёрлась ею в сиденье. Я отказалась; он не стал настаивать, но после этого пересел чуть ближе к краю, будто расстояние в полметра могло каким-то образом помешать мне снова удариться. Такое молчаливое упрямство было в нём куда привычнее красивых извинений и почему-то действовало сильнее.