— Тогда приспособимся, — наконец произнёс он, но голос прозвучал слишком ровно.
— Как? Будешь приглашать гостей этажом ниже?
Глава 27
Раздражение вернулось в его лицо.
— Не передёргивай. Сегодня ты остаёшься здесь потому, что больна, устала и выглядишь соответственно своему состоянию. Я не позволю тебе через сутки после приступа спуститься в зал, чтобы доказать мне какую-то мысль.
Последняя фраза была уже не объяснением. Бельтран принял решение и привычно ожидал, что на этом разговор закончится.
Раньше, скорее всего, так и случилось бы.
Я посмотрела на его руку, лежавшую на спинке кресла. Этой же рукой утром он останавливал слуг, сам снимал остаточные чары с полога и проверял комнату, пока не убедился, что мне безопасно вернуться.
Я всё ещё была благодарна ему за это. И оттого происходящее становилось только больнее. Бельтран действительно не хотел, чтобы мне снова было больно. Он просто хотел, чтобы безопасная, бледная и слишком обыкновенная жена пережидала последствия своей болезни там, где её никто не увидит.
— Хорошо, — сказала я, не отводя взгляда.
Он насторожился. Видимо, слишком легко полученное согласие вызвало больше подозрений, чем весь предыдущий спор.
— Ты останешься наверху? — уточнил Бельтран, и в его голосе прозвучала та спокойная властность, которой он пользовался, когда считал вопрос решённым.
— Ты именно этого от меня требуешь?
Муж выдержал мой взгляд и подтвердил уже без попытки смягчить смысл:
— Сегодня — да. Отдохни, Лотесса. Завтра мы спокойно решим, как жить дальше.
Мне не понравилось это «мы». Особенно после того, как первое решение о моей новой жизни он уже принял без меня. Но еще больше мне не понравилось «как жить дальше». Словно этот вопрос стоял остро прямо сейчас.
Бельтран подошёл к двери, но перед тем как выйти, остановился и оглянулся.
На мгновение его лицо изменилось, будто он хотел вернуться или сказать что-то менее разумное, чем всё, что говорил до сих пор.
Вместо этого муж напомнил, чтобы при малейшем жжении, зуде или тошноте я немедленно послала за ним или доктором Хескетом.
В этом весь Бельтран. Оставить меня за дверями собственного приёма он мог совершенно спокойно, но мысль о том, что у меня снова заболит живот, заставляла его задерживаться на пороге.
Я дождалась, пока дверь закроется, и вернулась к ужину.
Еда успела остыть. Я съела немного мяса и хлеба, выпила чай и с некоторым злорадством отметила, что желудок по-прежнему чувствовал себя прекрасно.
Получалось, мой организм охотно соглашался на безвкусный ужин и категорически отказывался от красивой жизни. В моём прежнем мире подобную иронию я бы оценила.
Здесь она оставляла меня в простом платье на втором этаже, пока внизу женщины, способные пользоваться чарами, танцевали рядом с моим мужем.
Я попыталась читать, но музыка просачивалась сквозь пол и мешала сосредоточиться. Через две страницы обнаружилось, что я не помню даже имени героя, хотя встречала его в каждом втором абзаце. Пришлось закрыть книгу.
Бельтран мог быть прав хотя бы в одном: мне действительно следовало отдыхать. После разговора ноги снова стали тяжёлыми, а виски неприятно тянуло. Я легла поверх покрывала и почти убедила себя, что до утра больше не стану думать о происходящем внизу. Я уже закрыла глаза, когда за дверью прозвучали слова, после которых отдыхать стало невозможно.