Челюсть Бельтрана напряглась.
— Я её законный муж. Моё право беспокоиться о жене не нуждается в вашей формулировке.
На этот раз пауза Анхальта была слишком долгой, чтобы оказаться случайной.
Я уже знала это выражение. Оно появлялось у него перед тем, как он произносил что-нибудь формально безупречное и совершенно невыносимое для Бельтрана.
— Тогда, кажется, мы наконец распределили обязанности, — сообщил Анхальт и повернулся ко мне. В его лице ничего не изменилось, однако взгляд задержался на мне с тем же неприятным вниманием, которое я уже заметила раньше. — В часы службы герцогиня находится в распоряжении моего ведомства. После окончания работы вы снова можете пользоваться всеми преимуществами законного супруга. Если титул так важен, будем считать меня дневным мужем, а вас — ночным.
Несколько мгновений я не могла решить, что возмутило меня сильнее: сама формулировка или то, насколько спокойно он её произнёс.
Бельтран решил быстрее.
Он наклонился к столу, опираясь на него обеими руками, и расстояние между мужчинами сразу стало неприятно маленьким.
— У вас нет никаких супружеских прав на мою жену, Хейс, — проговорил он тихо.
Анхальт даже не изменил позы. Только поднял на него глаза.
— Поэтому мне и досталась дневная смена, — усмехнулся он.
Глава 67
Я почувствовала, как тепло поползло от воротника к щекам. Анхальт, конечно, говорил о службе. Именно так он объяснил бы каждое слово, если бы Бельтран потребовал объяснений. Но после утренней шутки о мужчинах, добивающихся моего согласия, поверить в случайность новой формулировки было невозможно.
Хуже оказалось другое: Анхальт посмотрел не на разозлённого мужа.
Сейчас глава тайной канцелярии смотрел на меня.
Взгляд скользнул по моему лицу и остановился, будто он заметил краску на щеках и теперь спокойно устанавливал, чем именно она вызвана. Мне захотелось отодвинуть стул, хотя между нами оставался целый стол.
Я не отодвинула.
— Прекратите, — потребовала я, положив ладонь на договор, и оба мужчины одновременно перевели внимание на мои пальцы. Это окончательно вывело меня из себя. — Я не вещь, которую можно передавать по часам. Ни один из вас не получает меня вместе с договором.
Улыбка так и не появилась на лице Анхальта, но в глазах мелькнуло что-то слишком похожее на удовольствие.
Не от шутки, а от моего сопротивления.
— Справедливо, — произнёс он, потянувшись за пером.
Я не позволила ему забрать бумагу и удержала ладонью.
— Нет. Не «справедливо». Запишите.
Теперь он посмотрел на мою руку.
Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от моих. Он мог просто потянуть договор на себя — сил спорить из-за листа у меня было гораздо меньше, чем у него. Вместо этого Анхальт убрал руку и подождал, пока я сама придвину бумагу.
Я успела рассмотреть его руку слишком подробно: широкая ладонь, сильные пальцы, светлая кожа у края тёмного рукава. Ничего особенного, если забыть, что ещё мгновение назад этой рукой он мог без труда забрать договор. Анхальт не забрал. И именно поэтому я ещё несколько секунд смотрела на пальцы, которые уже лежали далеко от моих.