— Ты сейчас опять решил за меня? — спросила я, не повышая голоса.
Он замер. По лицу было видно, насколько ему не понравился собственный промах.
— Нет. Чёрт, — произнёс Бельтран после короткой паузы. — Я высказал мнение.
— Очень громкое.
— Я герцог. У меня все мнения громкие, — отозвался он с мрачным достоинством и осторожнее положил ладонь на мой живот. — Если ты когда-нибудь захочешь пройти через это ещё раз, мы будем решать вдвоём. Но предупреждаю заранее: я буду категорически против.
— Вот теперь нормально, — согласилась я.
Бельтран тяжело вздохнул.
— Ненавижу второй брак.
Хескет, уже собравший инструменты, всё-таки задержался возле стола.
— Ребёнок развивается нормально, ваша светлость. Состояние герцогини соответствует тому, что я ожидал при такой беременности. Она тяжёлая, но сейчас я не вижу признаков угрозы.Хескет помедлил, словно заранее знал, какой вопрос последует за этим ответом.
— И отдельно, ваша светлость: за всю беременность я не увидел ни одного приступа, который можно было бы связать с магией ребёнка. Почему организм герцогини не реагирует на неё так же, как на внешнюю активную магию, я не знаю.
Бельтран нахмурился, и доктор, не дожидаясь требования объяснить невозможное, чуть качнул головой.
— Не знаю, — повторил Хескет. — И придумывать объяснение только ради вашего спокойствия не собираюсь. Сейчас достаточно того, что организм герцогини ребёнка не отторгает.
Бельтран сразу поднял голову.
— Мне не нравится слово «сейчас».
Хескет тяжело вздохнул.
— Вам вообще мало что нравится последние девять месяцев.
— Вы можете гарантировать, что во время родов с ней ничего не случится? — спросил муж, и рука на моём животе перестала двигаться.
Доктор посмотрел на него поверх очков.
— Нет. И если я когда-нибудь начну гарантировать подобное, советую немедленно найти другого врача.
Мне пришлось улыбнуться. Бельтран не разделил веселья. Он опустил взгляд к моей руке, лежавшей поверх его пальцев, и несколько секунд молчал.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно из-за ребёнка, — сказал он тихо. — Мне всё ещё не нужен наследник настолько сильно.
Я переплела наши пальцы.
— А я хотела попробовать.
Муж посмотрел на меня. В этом взгляде было всё прежнее желание спорить, остановить, обезопасить даже против моей воли — и уже знакомое усилие, с которым он оставлял решение там, где оно принадлежало не только ему.
— Знаю, — произнёс Бельтран и осторожно сжал мою руку. — Именно поэтому мы сейчас обсуждаем это на девятом месяце, а не закончили разговор год назад.
Хескет громко защёлкнул саквояж.
— И поскольку мадам по-прежнему настроена родить этого ребёнка, предлагаю перестать обсуждать возможность вернуть его туда, откуда он почти выбрался.
Я рассмеялась.
Бельтран перевёл на доктора тяжёлый взгляд, но через секунду угол его рта всё-таки дрогнул.
Роды начались через два дня.
Первую боль я попыталась переждать. Последние недели внутри болело столько всего, что разбираться с каждым новым ощущением давно надоело. Но вторая волна заставила остановиться возле кровати и ухватиться за край покрывала.