— И вы уже знаете, кто из них предупредил?
Анхальт покачал головой. По его спокойствию невозможно было понять, насколько сильно его раздражал сегодняшний провал, и ответ прозвучал достаточно буднично, чтобы мне совершенно не захотелось уточнять, что именно он имеет в виду:
— Если бы знал, мы бы сейчас разговаривали в другом месте.
Я опустила взгляд на бумаги. Копия лежала поверх оригинала, на нижнем листе виднелся край подписи Бельтрана — знакомый росчерк, который я могла бы узнать среди сотни других.
Несколько минут назад этот документ находился у Анхальта. До этого — где-то между канцеляриями, советом и людьми, решавшими, достаточно ли моей болезни, чтобы расторгнуть брак без моего согласия. Теперь он принадлежал мне, по крайней мере настолько, насколько вообще мог принадлежать человеку документ, способный разрушить его собственную семью.
Я сложила оба листа ещё раз. Анхальт посмотрел в сторону приоткрытой двери и первым напомнил, что оставаться здесь дальше бессмысленно:
— Нужно возвращаться.
Он не спросил, что я собираюсь сделать с заявлением, и даже не посмотрел на бумаги, когда я попыталась понять, куда их убрать. Карманов в платье не было, сумочка осталась у служанки, а отдавать документ кому-то ещё я сейчас не собиралась. Пришлось просунуть сложенные листы под край металлического корсажа.
Бумага неприятно зашуршала возле груди. Я поправила платье поверх металла, пытаясь устроить документы так, чтобы край не царапал кожу при каждом вдохе. Получилось плохо: один угол всё равно упёрся между корсажем и нижней сорочкой. После нескольких часов в этой металлической защите мне и без того хотелось поскорее избавиться от тяжёлых пластин, но теперь при каждом глубоком вдохе я ещё и чувствовала заявление.
Анхальт наблюдал за моими попытками устроить бумаги с совершенно невозмутимым лицом. Я слишком хорошо знала это выражение, чтобы ждать от него настоящего молчания, поэтому предупредила первой:
— Даже не начинай.
Анхальт едва заметно приподнял бровь и с подчёркнутой невинностью возразил:
— Я ничего не сказал.
— Именно поэтому я и предупреждаю заранее, — пояснила я, ещё раз поправляя край платья.
Угол его рта чуть дрогнул, но Анхальт ограничился усмешкой:
— Ладно, шпион, воздержусь от комментариев метода прятать бумаги.
Он открыл дверь шире и пропустил меня в галерею.
За время нашего разговора бал успел почти закончиться. Оркестр больше не играл. Музыканты складывали инструменты, слуги собирали с маленьких столиков бокалы, у выхода женщины надевали накидки, мужчины прощались с хозяевами и друг с другом. Через раскрытые двери доносились голоса лакеев, называвших поданные экипажи.
От всего многочасового напряжения осталось странное ощущение несостоявшегося события: никого не арестовали, никто не попытался бежать, а человек, ради которого Анхальт собрал здесь своих агентов, просто не пришёл.
И только бумага под моим корсажем доказывала, что лично для меня этот вечер закончился совсем не так, как начинался.
Глава 201
Я держалась рядом с Анхальтом и всё время чувствовала заявление под одеждой. Оно было спрятано надёжно, но мне казалось, что содержание документа написано у меня на лице. Бельтран несколько дней пытался вернуть документ, а теперь тот лежал у меня под платьем, и сам муж пока даже не знал, что искать его больше не нужно.