Бельтран перестал смотреть на меня.
Его внимание мгновенно сосредоточилось на моей руке, и я слишком хорошо узнала это выражение. Именно так он рассматривал незнакомое магическое плетение, когда уже через несколько секунд начинал видеть в нём связи, которые остальные обнаруживали значительно позже. Взгляд стал цепким, неподвижным; даже пальцы на закрытом футляре слегка напряглись. Раньше за этим почти наверняка последовали бы вопросы, затем Хескет, проверки, попытка определить предел способности, а где-нибудь между всем этим Бельтран успел бы решить, что мне следует делать дальше.
Я невольно согнула пальцы, и серебряная нить дрогнула вместе с ними.
Бельтран заметил движение. Взгляд поднялся от моей руки к лицу, задержался на нём дольше, чем требовалось, и только потом он спросил:
— Когда?
— Несколько дней назад. Я попробовала ещё раз, и оно появилось. Совсем немного, но появилось, — ответила я, заставив себя снова расправить ладонь вместо того, чтобы спрятать её за спиной. Свет уже слабел, но пока ещё оставался заметным. — Анхальту я написала, что дар так и не восстановился. Тебе тоже.
Складка между бровей Бельтрана стала глубже, однако вопрос оказался совсем не тем, которого я ожидала.
— Хейс видел? — спросил он, и по тому, как быстро прозвучало имя Анхальта, я поняла: сейчас его интересовала уже не сила серебра.
Я покачала головой и удержала руку на прежнем месте.
— Нет. Он ничего не знает.
Напряжение не исчезло окончательно. Бельтран снова посмотрел на нить, которая теперь виднелась только возле ногтя, и уточнил:
— Кто-нибудь ещё?
— Нет, — ответила я уже увереннее. — Я никому не показывала.
Только тогда его плечи едва заметно расслабились. Он перевёл взгляд с моей руки на лицо и произнёс с таким удовлетворением, словно я только что сообщила об удачно спрятанных компрометирующих документах:
— Хорошо.
Я приготовилась к следующему вопросу. Даже мысленно успела перебрать самые очевидные: сколько держится серебро, вернулось ли полностью, пробовала ли я снова касаться бумаг, не появилась ли после этого аллергия, что об этом думает Хескет. Бельтран всегда собирал сведения именно так — быстро, последовательно, пока перед ним не складывалась достаточно полная картина для решения.
Но он не спросил ничего.
Несколько секунд ещё смотрел на мою ладонь, словно старую привычку было не так просто выключить, затем отвёл глаза и снова открыл футляр. Кольцо блеснуло на тёмной подкладке точно так же, как до моего признания.
Я даже не сразу поняла, что для него разговор закончился.
— И всё? — спросила я, не двигаясь с места. Серебро на пальце почти погасло, и я провела большим пальцем по тому месту, где ещё недавно тянулась светлая нить. — Ты больше ничего не хочешь спросить?
Бельтран поднял на меня взгляд, а в его лице появилась лёгкая настороженность человека, который уже подозревал, что попал в ловушку, но ещё не понимал, какую именно.
— А что ты ещё хочешь от меня услышать? — поинтересовался он, продолжая держать футляр открытым.
Я невольно посмотрела на кольцо, потом снова на него.