— Возможно вы правы, — вздохнул доктор. — Сейчас это наименьшая из наших проблем.
Муж опустился и взял с пола срезанный кусок, прижимая его к своей руке.
— Я держу его. Ничего не происходит! — произнёс Бельтран, отнимая лоскут платья от своей кожи.
На ней не осталось ни следа, ни отпечатка.
— На вас чары действительно не действуют, — задумчиво произнёс доктор Хескет. Он бережно снял лоскут щипцами. — Как и на горничную. Как, вероятно, не подействуют на любого другого человека. А с вашей супругой происходит то, чего происходить не должно.
— Значит, воздействие направлено именно на неё? — Бельтран резко поднял голову. — Это было сделано намеренно?
Глава 8
Не дожидаясь ответа, герцог крикнул слугам:
— Быстро вызовите мне эту портниху! Немедленно! Я убью её своими руками.
— Погодите, — вздохнул доктор. — Давайте сначала освободим вашу супругу. Она и так очень пострадала. Потом уже будете убивать.
Бельтран побледнел ещё сильнее и придвинулся к кушетке. Его рука дёрнулась ко мне, но остановилась над разрезанным рукавом: впервые за весь вечер он, кажется, не знал, куда можно прикоснуться, не причинив мне ещё больше боли.
Хескет посмотрел на остатки платья, затем на Бельтрана и произнёс с той неприятной точностью, которой, вероятно, и заслужил свою репутацию:
— Ещё немного — и вы бы снимали с неё не платье.
Доктор перевёл взгляд на меня, а пальцы у моего локтя стали осторожнее.
— Вы бы снимали его вместе с кожей.
После этих слов я перестала следить за тем, что делали с платьем.
Ножницы ещё несколько раз хрустнули возле плеча, кто-то принёс простыню, Бельтран потребовал не тянуть ткань там, где серебряные нити уже ушли под кожу, и доктор Хескет раздражённо ответил, что прекрасно видит, куда они ушли.
Я лежала, вцепившись пальцами в край кушетки, и ждала только одного: когда доктор наконец скажет, насколько всё плохо.
Вопрос о портнихе больше не казался важным. Даже боль отступила куда-то за ожидание, хотя каждый новый участок освобождённой кожи горел от воздуха.
Мне хотелось услышать простое и понятное: это пройдёт. Или хотя бы: вы будете жить.
Доктор Хескет ничего такого не говорил. Он методично снимал с меня остатки платья, складывал срезанные куски подальше от кушетки и время от времени останавливался, чтобы рассмотреть очередную багровую полосу.
Бельтран тоже замолчал. Он больше не требовал привести портниху и не пытался спорить с доктором, но стоял так близко, что я видела его всякий раз, когда поворачивала голову.
Обычно муж терпеть не мог чужую медлительность. Сейчас он следил за руками Хескета и только один раз вмешался, когда доктор потянул серебряную нить возле моего плеча.
— Не тяните её, — резко потребовал Бельтран, наклоняясь ближе к моей руке. — Она уходит под кожу. Если плетение сохранило связь с основным контуром, вы потянете весь узел следом.
Хескет остановился и посмотрел на него поверх очков, а затем осторожно отпустил нить.
— Поэтому я и режу по одному участку, герцог. Но благодарю за помощь. Если захотите ещё немного помочь, не мешайте мне.