— Этого в тексте нет, — невозмутимо возразил Бельтран.
Мне захотелось отобрать письмо и съесть его прямо на глазах у автора столь точного толкования. Муж, заметив направление моего взгляда, предусмотрительно поднял лист выше.
— Более того, дальше ты сообщаешь, что не возражаешь против немедленного продолжения рода, — продолжил он, явно наслаждаясь каждым моим новым оттенком возмущения. — Я пока решил не злоупотреблять разрешением и начать с предложения.
— Какое великодушие, — процедила я.
— Я стараюсь, — сухо сообщил Бельтран, и именно после этой реплики смех всё-таки подступил к горлу.
Я ненавидела его за то, что он приехал, встал передо мной на колено и сумел даже собственное предложение превратить в спор, который невозможно было представить ни с одним другим мужчиной. Но стоило взгляду снова зацепиться за открытый футляр в его ладони, как веселье исчезло. Кольцо оставалось настоящим. Предложение тоже.
Я медленно отпустила его запястье.
— Я написала, что не вернусь, — напомнила я уже без прежней язвительности.
Бельтран перестал улыбаться.
— Я прочитал, — произнёс он, и пальцы на письме больше не двигались.
— И всё равно приехал, — сказала я, пытаясь понять, чего именно он от меня ждёт.
Он чуть склонил голову.
— Ты написала, что не вернёшься. Не написала, что не хочешь меня видеть.
Мне пришлось отвернуться к окну, потому что лицо выдавало слишком многое. За стеклом темнела улица, отражались свечи моей гостиной и очертания мебели, которую я сама переставляла месяц назад. Это был мой дом и моя жизнь, которую я устроила отдельно от Бельтрана. Самое странное заключалось в том, что он, стоя посреди всего этого на одном колене, пока не потребовал отказаться ни от одной её части.
Когда я снова посмотрела на него, Бельтран всё ещё ждал.
— Я не собираюсь обратно в дом Мантейфелей, — предупредила я, заранее ожидая возражений.
Он лишь чуть склонил голову.
— Тогда не возвращайся, — ответил Бельтран так спокойно, что я не сразу поняла смысл.
Я растерялась, а он воспользовался моей паузой и продолжил уже серьёзнее:
— Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, а не снова поселиться там, где тебе было плохо. Это разные вещи. Если ты захочешь жить здесь, будем жить здесь. Если захочешь другой дом — купим другой. Можешь даже оставить мне отдельную комнату, если очень хочется наказать.
Я оглядела гостиную и снова посмотрела на него.
— Тебе здесь не понравится!
— Я его ещё толком не осмотрел, — возразил Бельтран, явно собираясь оставить за собой право на будущую критику.
— У него нет магии, — напомнила я.
Вот теперь выражение его лица действительно изменилось.
Бельтран медленно оглядел комнату: свечи вместо магических светильников, обычный камин, простые оконные защёлки, отсутствие знакомого мерцания защитных плетений. Потом взгляд вернулся ко мне и задержался на лице, на коже, на руках, где за последний месяц исчезло почти всё раздражение.
— Поэтому тебе стало лучше, — произнёс он уже без тени насмешки.
Я кивнула.
Бельтран больше не сказал о доме ни одного плохого слова.