— Теперь документы. Расскажите, что именно вы с ними делали, — потребовал он, не позволяя ни ране, ни недавней угрозе изменить предмет разговора.
Мужчина провёл языком по разбитой губе и посмотрел на меня поверх плеча охранника. От этого взгляда пальцы сами сжались, хотя между нами теперь были стол, двое людей и восстановленные контуры.
— Вы всё ещё думаете, что поймали того, кто вам нужен? — спросил пленник с остатком насмешки, пытаясь вернуть себе хотя бы словами то превосходство, которое потерял вместе с личиной. — Или вы думаете, что я действовал один?
Анхальт не стал задавать следующий вопрос. Он просто остался перед ним, молча ожидая, и тишина постепенно сделала своё: усмешка исчезла, плечи пленника опустились, взгляд перестал искать реакцию на собственные слова. Когда мужчина заговорил снова, в голосе уже не было прежней бравады.
— Я только правил документы. Бумагу и печати мне приносили.
— А убийцей вы стали потому что бумага кончилась? — с усмешкой спросил Анхальт.
— Нет, — выдохнул пленник. — Убийцей я стал потому, что мне приказал хозяин.
Глава 161
Слово «хозяин» не вызвало у Анхальта той реакции, на которую, кажется, рассчитывал пленник. Он не переспросил, не подался вперёд и даже не изменился в лице. Только ладонь, до этого лежавшая возле раненого бока, опустилась на край стола, и я заметила, как побелели костяшки пальцев.
Кровь на тёмном мундире уже начала подсыхать по краям, но мне всё равно стоило одного взгляда на пятно, чтобы снова увидеть его спину перед собой в тот миг, когда удар шёл в меня.
— Очень удобный хозяин, — произнёс Анхальт спокойно, сильнее опираясь ладонью на стол. — Без имени, лица и, полагаю, адреса. Осталось сообщить, что встречались вы исключительно в полной темноте и разговаривали жестами, и я окончательно поверю в вашу предусмотрительность. Ну что, я жажду подробностей.
Пленник скривился. Разбитая губа снова начала кровить, и он осторожно слизнул кровь, прежде чем ответить.
Прежнего удовольствия от собственной дерзости в его лице уже не было; зато взгляд то и дело уходил к рукам Анхальта, словно обещание про суставы запомнилось лучше всего остального.
— Я не говорил, что ничего о нём не знаю, — возразил мужчина, стараясь придать голосу прежнюю насмешливость, но получилось хуже, чем несколько минут назад.
Анхальт чуть выпрямился. Движение отозвалось болью: перед следующим вдохом он на мгновение замер, затем снова расправил плечи, будто рана была досадной помехой, которой он не собирался уступать даже положение тела.
— Тогда удивите меня чем-нибудь полезным, — предложил он пленнику с почти светской вежливостью.
Стоявший у стены караульный после этой фразы невольно подобрался, хотя приказа ему никто не отдавал.
Мне самой хотелось оказаться как можно дальше от стола. После нападения ладони всё ещё были холодными, а в ушах временами возвращался глухой шум, от которого слова становились дальше.
— С чего это мне нужно вас удивлять? — усмехнулся пленник.
Анхальт вздохнул, а потом посмотрел на меня.
— Отвернись и закрой уши, — произнес Анхальт мне. — Я хочу убедительно объяснить, почему я тот самый человек, которому стоит доверить все свои секреты.