После серебристого платья эта мысль больше не казалась безобидной. Я слишком хорошо помнила, как сначала терпела жжение, потом нехватку воздуха, а потом всё ещё пыталась убедить себя, что Бельтран разбирается в магии лучше и, наверное, прав. Поэтому, когда горничная снова потянулась к лентам, я остановила её.
— Ещё слабее, — потребовала я, положив ладонь под грудью туда, где край пластины упирался в рёбра. — Мне нужно свободно дышать, а не выглядеть так, будто я умею обходиться без воздуха.
Горничная послушно отпустила шнуровку ещё немного. Я расправила плечи и глубоко вдохнула, прислушиваясь к тому, что происходило под тканью.
Ничего не жгло, не кололо и не стягивало грудь до болезненного полувдоха. Металл только непривычно тянул корсаж вниз своей тяжестью, напоминая, что сегодня под обычным вечерним платьем на мне спрятано то, что способно принять на себя нож или магический удар.
— Теперь хорошо, — решила я после ещё одного глубокого вдоха. Горничная разгладила поверх корсажа ткань, поправила складку на талии и отступила, а я провела ладонью по мягкому лифу и снова поймала себя на удовольствии от простого слова: моё.
Платье не стало роскошнее от того, что я купила его сама. На нём не появилось герцогской вышивки, ткань не засияла и не начала менять оттенок при движении. Рядом с платьем Бельтрана оно проигрывало по цене, рядом с присланным Анхальтом — по впечатлению. Но сегодня я впервые собиралась на большой бал в вещи, которую никто не выбрал за меня, и это оказалось важнее всего остального.
Оставалась другая проблема, которую новым платьем решить было невозможно: моё лицо.
После магической аллергии подготовка к приёмам превратилась в отдельное испытание. Привычную косметику пришлось убрать почти всю: в одной краске чары удерживали цвет, другая разглаживала кожу, третья заставляла ресницы казаться гуще. Даже пудра, которой я пользовалась годами, оказалась зачарована так, чтобы не осыпаться до утра, придавая коже изумительную гладкость и сияние.
Хескет, услышав мои жалобы, посмотрел на меня как на человека, чудом пережившего собственную глупость, но всё-таки обещал найти решение.
Ближе к вечеру оно появилось вместе с женщиной, которая принесла деревянный ящичек с маленькими отделениями.
В одном лежала пудра, в другом — румяна, в третьем — тёмный порошок для ресниц; нашлась даже краска для губ. Самая обыкновенная, без чар стойкости, магического блеска и заклинаний, заставлявших цвет подстраиваться под кожу.
Я уже привыкла, что словосочетание «без магии» обычно означало что-нибудь унылое и предназначенное прежде всего для того, чтобы не причинить мне вреда, поэтому осторожно спросила, не будет ли всё это выглядеть слишком просто.
На самом деле меня пугала не косметика. Я боялась, что без привычных чар зеркало покажет женщину, которую мне самой будет трудно назвать красивой.
Глава 183
— Герцогиня, женщины красились задолго до того, как маги научились брать за это втрое дороже, — фыркнула женщина, растирая немного румян на тыльной стороне ладони, и произнесла это с таким достоинством, словно лично пережила несколько столетий только ради возможности однажды высказать своё мнение о магах.