Бельтран коротко усмехнулся, и от этого звука у меня неприятно стянуло кожу на ладонях.
— Хейс редко бывает доволен тем, что ему слишком удобно находить, — заметил он так, словно обсуждал профессиональную привычку человека, который всего несколько часов назад сидел напротив нас за столом.
Глава стражи пожал плечом и убрал перчатки за пояс.
— Тогда ему придётся пережить разочарование, — произнёс он с безразличием человека, которого интересовал не Анхальт, а то, согласится ли Бельтран на предложенную цену.
Муж посмотрел на чёрный прямоугольник открытой двери и спросил уже тише:
— И ради этого вы приехали за Лотессой ночью?
В его голосе снова проступило то, что я хотела услышать: не страх за дом, а раздражение от самого факта, что меня включили в чужую сделку.
Глава стражи чуть повернул голову, будто вопрос наконец подошёл к настоящей причине визита.
— Не только ради этого, — предупредил он. — Его Величеству нужен её дар. Без посредников. Сегодняшняя история с тарвельским договором окончательно это показала. Хейс решил, что вправе определять, когда государство может пользоваться способностью вашей супруги, а когда нет. Его Величество считает иначе. Он считает, что ее дар должен служить только короне.
Слова о договоре вернули мне дневную папку на дальнем краю стола: триста двадцать семь страниц, которые Анхальт не позволил придвинуть ко мне даже после обещания трёх годовых жалований. Теперь та же папка существовала где-то во дворце, а люди короля приехали ночью, потому что днём получили отказ.
Бельтран понял это одновременно со мной.
— Она не выдержит триста страниц, — произнёс он резко, разворачиваясь к собеседнику всем корпусом.
Впервые за весь разговор его рука поднялась, будто он собирался физически остановить продолжение сделки, но так и не коснулась главы стражи.
Тот проследил за движением и ответил спокойно:
— Значит, будет работать столько, сколько сможет. — сухо ответили ему. Ни раздражения, ни жестокости в голосе не было, и именно поэтому фраза напомнила мне человека короля, который днём говорил о государственной необходимости так, словно тело можно учесть отдельной строкой расходов.
Глава 230
— Вы вообще слышали, что я сказал? — потребовал Бельтран, и голос впервые поднялся настолько, что один из людей у двери положил ладонь на рукоять оружия.
Глава стражи даже не обернулся к нему.
— Прекрасно слышал. Поэтому ей предоставят врача, отдых, еду, всё необходимое. Никто не собирается её убивать, — объяснил он с той спокойной деловитостью, от которой обещание врача прозвучало не заботой, а частью условий эксплуатации.
Бельтран несколько секунд смотрел на него, потом коротко указал на дверь.
— Тогда уезжайте, — произнёс он уже тише, но жест был таким же окончательным, каким днём он отказал Анхальту в охране.
Глава стражи не двинулся. Он только чуть наклонил голову и напомнил:
— И утром встречай Хейса с ордером.
После этого он больше не давил, будто вся нужная тяжесть уже лежала в одной фразе.
Тишина в холле изменилась. Где-то в глубине дома размеренно тикали часы, из распахнутой двери тянуло ночным холодом, и пламя в ближайшей лампе едва заметно дрожало от сквозняка.