— Не знаю. Ты даже не спросил, что я собираюсь с даром делать.
Взгляд Бельтрана опять скользнул к моей руке. На этот раз он не задержался на ней надолго и не попытался рассмотреть место, где исчезло серебро. Муж чуть качнул головой, будто ответ казался ему очевиднее самого вопроса.
— Потому что ты месяц жила без меня и каким-то образом сумела самостоятельно решить, где тебе жить, на что тратить деньги и кому сообщать о собственном даре, — сухо заметил он. — Полагаю, с последним тоже справишься.
Я всмотрелась в его лицо, пытаясь понять, не издевается ли он. С Бельтраном это всегда оставалось вполне вероятным, особенно когда он произносил самые серьёзные вещи тем самым невозмутимым тоном, которым мог одновременно успокоить меня и довести до желания чем-нибудь в него бросить.
— А если я вообще больше никогда не стану им пользоваться? — спросила я, намеренно не отводя взгляда, потому что именно здесь ожидала увидеть хотя бы тень несогласия.
Бельтран чуть сильнее сжал футляр в пальцах, но ответил без паузы:
— Значит, не станешь. Мне это может не понравиться, но, как выяснилось за последние месяцы, моё недовольство ещё не является достаточным основанием распоряжаться тобой.
Слова заставили меня внимательнее посмотреть на него. В них не было ни великодушного разрешения, ни попытки убедить меня, что ему совершенно безразличен редкий дар. Безразличен он как раз не был. Я видела это по тому, как несколько секунд назад изменился его взгляд при первом появлении серебра и как трудно ему оказалось отвести от него глаза.
Поэтому я спросила ещё:
— А если стану пользоваться?
Угол рта Бельтрана чуть дёрнулся. Он шагнул ближе, сокращая расстояние между нами ровно настолько, чтобы открытый футляр снова оказался перед моими глазами, и ответил уже с привычной сухой насмешкой:
— Лотесса, я сейчас изо всех сил стараюсь не испортить собственное предложение руки и сердца очередной попыткой распорядиться твоей жизнью. Не усложняй мне задачу.
Я всё-таки улыбнулась. Серебряная нить на пальце окончательно погасла, а Бельтран даже не протянул к ней руку, хотя я прекрасно видела, сколько вопросов он сознательно оставил незаданными. Именно это оказалось убедительнее любого обещания, которое он мог бы произнести вслух: впервые рядом с неизвестной магией Бельтран Мантейфель не попытался немедленно решить, что с ней делать, потому что она принадлежала мне. И именно тогда я поверила ему окончательно.
Я опустила взгляд на футляр.
— Значит, предложение всё ещё действительно? — уточнила я, стараясь не улыбаться слишком рано.
Бельтран проследил за моим взглядом и чуть прищурился.
— Лотесса, я уже месяц не видел тебя, приехал без приглашения, нарушил собственное обещание не появляться здесь, встал перед тобой на колено и позволил обсуждать перспективу полного вымирания моего рода. Если после этого ты ещё сомневаешься в серьёзности предложения, мне придётся искать более убедительные методы.
— Шантаж?
— Я же говорил, что шантаж у меня получается лучше, — напомнил он с тем невозмутимым спокойствием, от которого мне снова захотелось рассмеяться. — Но в данном случае придётся обойтись кольцом.