Бельтран раздражённо посмотрел на стопку, будто только сейчас вспомнил, зачем вообще вернулся в кабинет, и обратился уже ко мне:
— На сегодня достаточно, — произнёс Бельтран, не отводя взгляда от придвинутой ко мне папки. — Ты работаешь несколько часов, рука снова болит, а Хейс только что сам предлагал тебе остановиться.
Я почувствовала, как во мне мгновенно поднялось упрямство. Полчаса назад муж решал, какие вопросы я имею право задавать; теперь собирался решить, когда мне закончить, потому что ответы ему не понравились.
— Я не закончила, — возразила я, придвигая папку ближе здоровой рукой. — И не собираюсь продолжать до ночи. Хочу посмотреть то, что найдёт Флинг, а потом остановлюсь.
Бельтран снова подался к столу. По тому, как он положил ладонь возле папки, я поняла, что сейчас он попытается превратить заботу в ещё одно решение за меня.
— Лотесса, тебе не нужно ничего доказывать, — начал он, но я не позволила ему закончить.
Я подняла здоровую ладонь, останавливая продолжение, и только после этого заговорила сама, стараясь не сорваться обратно в ссору:
— Я ничего тебе не доказываю. Я хочу понять, почему женщина, которую ты знал, умерла до проверки документа с тем же дефектом, который появился у Довнаров. Это уже не только ваше дело, дорогой муж.
Глава 126
Мужу явно не понравилось «ваше дело», но спорить с причиной было труднее. Он медленно выдохнул, отступил от стола и остался возле окна, скрестив руки на груди.
Судя по тому, как он расположился, теперь даже новый пожар в доме должен был случиться лично у него под ногами, чтобы Бельтран согласился выйти из кабинета.
Флинг тем временем вытащил из нижней части папки несколько сложенных листов. Бумаги были тоньше основных заявлений, края у двух успели пожелтеть сильнее. Он начал раскладывать их по датам и вполголоса пояснил, что часть относится не к самой женщине, а к другим обращениям по связанным наследственным решениям.
Я потянулась за чашкой, стоявшей справа. Обожжённая рука неприятно натянулась ещё до того, как я успела изменить положение в кресле. Анхальт заметил движение и уже протянул пальцы к фарфору, но Бельтран оказался ближе. Он молча переставил чашку к моей левой руке и оставил её возле самого локтя.
Наши взгляды встретились. В его лице не было ни торжества, ни вопроса; только слишком внимательная сосредоточенность человека, который увидел, что другой мужчина уже знает, с какой стороны ставить воду его жене.
Мне захотелось то ли рассмеяться, то ли выставить обоих за дверь, и я выбрала единственный вариант, который не требовал вставать с кресла:
— Если вы собираетесь соревноваться в перемещении посуды, предупреждаю: пока побеждает дворецкий, — сообщила я, берясь за ручку чашки.
Флинг кашлянул и опустил лицо к бумагам. У Анхальта в глазах мелькнула усмешка, а Бельтран несколько секунд смотрел на меня, после чего всё-таки отошёл обратно к окну.
— Я запомню, — сухо произнёс Анхальт. — Ненавижу проигрывать прислуге.
Это впервые за последние минуты позволило нормально вдохнуть. Я сделала несколько глотков, поставила чашку и вернулась к документам как раз в тот момент, когда Флинг задержал руку над одним из листов.