Бельтран напрягся. Совсем немного: пальцы легли на край снятой перекладины, а взгляд стал жёстче. Я слишком хорошо знала этот признак. Он уже защищался, хотя я ещё не успела обвинить его прямо.
Глава 20
— Вчера я не знал, что происходит, — сухо ответил он. — Сегодня знаю.
— Вчера ты знал, что мне больно, — едва слышно произнесла я.
Он посмотрел на меня так, будто хотел немедленно возразить, но слова не последовали. Я впервые за весь разговор увидела на его лице не раздражение и не привычную уверенность человека, способного объяснить устройство любого плетения, а короткую заминку.
Этого оказалось недостаточно.
— Я просила тебя отпустить меня, — напомнила я. Говорить спокойно было труднее, чем хотелось: перед глазами слишком ясно возникла его рука на моём локте и зал, полный людей, перед которыми мне полагалось улыбаться. — Я не просила определить вид чар. Не просила поставить диагноз. Мне нужно было просто снять платье.
Бельтран отпустил перекладину и прошёл к окну. Он не сбежал из разговора, но увеличил расстояние между нами, а это означало почти то же самое.
— Платье проверяли трижды, Лотесса, — произнёс он, глядя во двор. — Я сам разбирал плетение. Его надевала твоя горничная, когда ты заявила о неприятном покалывании. И с ней ничего не произошло. Даже Хескет подтвердил, что чары были исправны.
— Всё это я уже слышала вчера, — возразила я.
Муж резко повернулся.
— Потому что это имеет значение. Я не оставил тебя в опасном платье, зная, что оно опасно. У меня не было ни одной причины предполагать такую реакцию.
Я почувствовала, как пальцы сами сжались на юбке. Ткань была мягкой, безопасной и совершенно простой; именно за неё я и держалась, пока слушала человека, который снова очень убедительно объяснял, почему поступил разумно.
— Кроме меня, — сказала я. — Я и мои слова были причиной предположить, что что-то не так.
Бельтран замолчал.
Вчера в зале он говорил, что я прекрасно дышу. Сегодня ему хватило одного моего слова о покалывании, чтобы остановить работу и вывести меня из комнаты. Я ждала, что он сам увидит эту разницу, но его взгляд ушёл к зеркалу, потом к разобранной кровати, словно среди этих предметов можно было найти безопасный ответ.
— Платье должны были проверить лучше, — наконец произнёс он. — Не только само плетение. Нужно было учитывать твои предыдущие жалобы и проверить, как чары взаимодействуют именно с тобой. Этого не сделали.
Портниха. Проверка. Плетение. Кто угодно и что угодно, только не мужчина, который держал меня за руку, пока я просила отпустить.
Я подошла к столику и поправила чашку, хотя она стояла совершенно ровно. От холодного фарфора пальцам стало легче.
— Значит, виновато платье?
Бельтран нахмурился и шагнул от окна в мою сторону.
— Я не сказал, что оно виновато. Я сказал, что его проверили недостаточно тщательно.
Он снова уходил туда, где чувствовал себя уверенно: к магии, проверкам, ошибкам специалистов и причинам, которые можно найти и устранить. Я посмотрела на его руки.
Сегодня этими руками он разобрал полог моей кровати, потому что мне стало неприятно от слабого остаточного заклинания. Вчера те же пальцы удерживали меня на месте, когда я пыталась уйти.