Я поставила чашку на блюдце. После вчерашнего мёртвого адресата его хорошее настроение пугало больше мрачного лица.
— Судя по вашему виду, ночь была плодотворной, — заметила я, следя, как он приближается к столу. — Или вы всё-таки решили привезти собственный чайник и теперь лично контролируете доставку?
Анхальт остановился напротив меня. Уголок его рта дрогнул, но на этот раз шутку он не продолжил.
— Чайник может подождать, герцогиня, — произнёс он негромко, и от сдержанного удовлетворения в голосе у меня неприятно сжались пальцы на чашке. — Сегодня у меня для вас кое-что значительно интереснее.
Бельтран медленно отложил прибор и посмотрел на него уже без раздражения.
— Хейс, если вы приехали с хорошими новостями после убийства, перестаньте наслаждаться вступлением.
Анхальт перевёл на него взгляд, и довольство в его лице стало почти хищным. Затем снова посмотрел на меня, словно именно моей реакции ждал с момента, когда вошёл в дом.
— Помните мужчину, которому вчера не успели доставить ваше письмо? — спросил он, опираясь кончиками пальцев о край стола. Я почувствовала под языком горечь слишком крепкого чая ещё до того, как он закончил: — Мы нашли человека, который его убил. И его взяли живым.
Глава 145
— Он признался? — спросила я и только после этого заметила, что всё ещё держу чашку слишком крепко. Тёплый фарфор давил на пальцы левой руки, а правая лежала возле тарелки под повязкой и неприятно тянула при каждом неосторожном движении.
После вчерашнего мёртвого адресата слова «взяли живым» должны были успокоить, но Анхальт выглядел слишком довольным для человека, который просто закончил обычный арест.
Анхальт медленно выпрямился, убрав пальцы с края стола, и его довольство стало ещё заметнее именно потому, что он не улыбался.
— Нет. Более того, он возмущён самим предположением, что способен кого-то убить. Требует немедленно отпустить его, грозит жалобами и уже несколько раз напомнил моим людям, что он законопослушный гражданин.
Я поставила чашку на блюдце осторожнее, чем требовалось.
Слово «законопослушный» после поддельных родословных и вчерашнего трупа звучало почти издевательски, но Анхальт явно привёз не рассказ о чужом возмущении. За последние дни я уже научилась узнавать это выражение: так он смотрел на документ, когда знал, что внутри спрятано что-то ещё и оставалось только добраться до нижнего слоя.
— И вы уверены, что взяли именно убийцу? — уточнила я, не желая снова принимать чужую уверенность за доказательство только потому, что говорящий привык командовать целым ведомством. — Если он всё отрицает, значит, у вас есть что-то кроме желания испортить утро законопослушному гражданину.
Анхальт коротко глянул на меня, и в его лице мелькнуло одобрение, которое почему-то раздражало не меньше прежней снисходительности.
— Есть. Достаточно, чтобы он остался у меня, пока мы выясняем остальное. Но сейчас интереснее другое: человек, которого мы задержали, не тот, за кого себя выдаёт.
Бельтран до этого сидел молча, однако теперь положил прибор рядом с тарелкой и чуть подался вперёд. После вчерашнего вечера я слишком хорошо замечала его руки: ещё несколько часов назад они двигали по доске шахматные фигуры и впервые за долгое время не пытались распоряжаться мной. Сейчас пальцы легли на скатерть неподвижно, а взгляд стал тем самым, с которым он обычно разбирал сложное магическое плетение.