— Должны быть в архиве судебной канцелярии, — пояснил он, проведя испачканным чернилами пальцем по номеру дела. — По номеру старого дела их поднимут.
От слова «должны» мне стало только любопытнее. Полчаса назад эта фамилия была одной строкой среди десятков других, теперь за ней стоял живой человек, который сидел за нашим столом и собственными глазами увидел, как безупречная родословная Доры перестала быть безупречной. Я подтянула заявление ближе и посмотрела на Анхальта.
— Тогда давайте их проверим, — предложила я, снова коснувшись пальцем даты нового обращения. — Если человек после четырёх лет вдруг потребовал именно оригиналы, может быть, его подозрения не такие уж безумные.
Глава 131
Анхальт до этого читал пометки на обороте листа. После моих слов он медленно положил бумагу на стол и задержал на мне взгляд дольше, чем требовалось для простого ответа.
Мне уже начинало нравиться это выражение его лица: не снисходительное одобрение и не осторожность Хескета, а сосредоточенность человека, который услышал рабочую мысль и теперь примерял её к делу.
— Флинг, поднимите оригиналы, — распорядился Анхальт, и в его голосе сразу исчезло всё, кроме деловой жёсткости. — Не копии из старого заключения, а сами документы, на основании которых изменили наследование. И как можно быстрее.
Флинг закрыл журнал, собираясь подняться, но Бельтран, всё это время стоявший возле моего кресла, первым посмотрел на правую руку, которую я держала на коленях.
— Проверять будет не она. Она устала, — произнёс муж негромко и положил ладонь на спинку кресла. Нажима в голосе было достаточно, чтобы я поняла: вопрос он уже решил.
Раздражение поднялось мгновенно. Несколько часов назад Бельтран пытался закончить мою работу из-за ожога, потом отступил, когда я отказалась, и теперь снова воспользовался первой возможностью вернуться к тому же.
— Очень хорошо, что ты предупредил, — язвительно ответила я, повернувшись к нему. — А то я могла решить, что рука всё-таки моя.
У Флинга дёрнулись губы. Он быстро опустил лицо к бумагам и вышел прежде, чем Бельтран успел заметить эту почти улыбку.
Муж заметил другое — что Анхальт тоже смотрит на него. Пальцы на спинке моего кресла сжались сильнее, однако спорить при закрывающейся двери он не стал. Только наклонился ко мне настолько, чтобы голос не пришлось повышать.
— Ладно. Не смотри на меня так, Лотесса. Если начнёт болеть сильнее, ты остановишься, — потребовал Бельтран тише, но взгляд с моей руки так и не отвёл.
Просьбой это не было, но после последних дней я уже научилась различать в его приказах оттенки. Сейчас за привычной уверенностью пряталось слишком внимательное ожидание ответа. Я пошевелила пальцами больной руки. Кожа неприятно натянулась возле ожога, зато привычной серебряной нити под ней пока не было.
— Если начнёт болеть сильнее, я скажу, — пообещала я только это и отвернулась к документам, не позволяя ему превратить мою уступку в разрешение распоряжаться дальше.
Анхальт ничего не добавил. Он просто придвинул ко мне следующую папку так, чтобы она оказалась слева, и следующие полчаса мы работали почти спокойно.