Я схватила его за запястье здоровой рукой. Под пальцами пульс бился слишком часто, совсем не так спокойно, как звучал его голос.
Он посмотрел на мою ладонь, потом медленно развернул кисть и сомкнул пальцы вокруг моей. Сжатие оказалось осторожным, почти несоразмерным с тем, как только что он прижал к столу руку преступника.
В нескольких шагах охрана продолжала бороться с задержанным, за дверью Бельтран снова требовал открыть, кровь падала на камень, а Анхальт держал меня так, будто среди всего этого ему требовалось удостовериться только в одном. Что я не пострадала.
Анхальт чуть потянул мою руку к себе, заставляя перестать смотреть на его бок, и спросил уже тише:
— Вы точно целы?
Я кивнула, но он не принял этого как ответ.
Свободная ладонь поднялась к моему лицу, пальцы убрали прядь волос от виска и прошли вдоль скулы.
Движение ещё можно было принять за проверку, если не замечать, как медленно большой палец остановился у края щеки.
Убедившись, что на коже нет ни крови, ни следа удара, Анхальт оставил пальцы под моим подбородком и негромко произнёс:
— Вот теперь поверю. Я почувствовала тепло его ладони и слишком отчётливо услышала, как после ранения сбивается дыхание. Отстраняться было бы разумно, однако я осталась на месте и спросила: — То есть моих слов вам недостаточно?
Сухость вернулась в голос Анхальта, но руку он не убрал.
— Сегодня вы уже поверили человеку только потому, что он выглядел как булочник.
Я не удержалась и возразила, всё ещё чувствуя его пальцы под подбородком:
— Он был очень убедительный булочник.
Уголок рта Анхальта едва заметно дрогнул.
— А вы очень убедительно делаете вид, что с вами всё в порядке, — ответил он, и большой палец чуть сдвинулся по моей щеке, превращая слишком долгую проверку в прикосновение, для которого у нас уже не оставалось делового объяснения.
Глава 158
Я подняла свободную руку к его груди, собираясь удержать дистанцию, но ладонь легла на мундир и осталась там.
Под тканью сердце билось быстрее, чем позволял его ровный голос, возле запястья ощущалось тепло, а металлический запах крови никак не сочетался с осторожностью его пальцев на моём лице.
— Вам надо сесть, — сказала я тише и слегка надавила ладонью на его грудь.
Анхальт не отступил. Он посмотрел на мою руку, потом снова мне в лицо и произнёс без привычного приказного нажима:
— А вам надо отойти от меня.
В этой фразе было скорее предупреждение человека, который сам не собирался делать первый шаг назад, и именно поэтому я спросила:
— Почему?
Несколько секунд Анхальт молчал. Его большой палец ещё раз медленно прошёл у края скулы, а потом он наклонился ровно настолько, чтобы сбившееся дыхание коснулось моего виска.
— Потому что я сейчас не в том состоянии, в котором мне стоит стоять к вам так близко, — объяснил он тихо.
Я могла отойти хотя бы из упрямства, но пальцы вместо этого сильнее сжали ткань его мундира. Подняв взгляд, я спросила то, чего разумнее было не спрашивать:
— А в каком вы состоянии?
Сухая усмешка Анхальта не смягчила выражение глаз.
— В плохом. Я ранен, зол и только что видел, как человек попытался ударить вас. В такие минуты я обычно принимаю не самые гуманные решения.