Вместе с ним пришла усталость: затекли плечи, в висках неприятно тянуло, а пальцы всё ещё иногда сжимались, будто в них оставалось сопротивление сорванной личины.
Бельтран молчал.
Сначала он смотрел в окно. Потом я несколько раз поймала его взгляд на своих руках. Один раз — на лице. После этого муж снова отвернулся, но ненадолго.
Я терпела эту странную проверку почти половину дороги, пока молчание не стало тяжелее разговора.
— Если хочешь убедиться, что у меня внезапно не выросло второе лицо, можешь спросить прямо, — предложила я, устраиваясь глубже в сиденье.
Бельтран не улыбнулся. Он медленно провёл большим пальцем по набалдашнику трости, стоявшей возле колена, хотя обычно никогда не трогал её без необходимости, и наконец спросил:
— Что произошло между вами, пока я стоял за той дверью?
Глава 170
От формулировки внутри неприятно сжалось.
Он мог спросить про нападение, про пленника, про удар. Но голос Бельтрана звучал слишком ровно, а взгляд задержался на моём лице слишком пристально, чтобы я могла сделать вид, будто не понимаю.
Я всё же дала ему безопасный ответ.
— На меня напали. Анхальт закрыл меня собой. Ты уже это выяснил.
Бельтран наклонился вперёд, уперев локоть в колено. Расстояние между нами уменьшилось, и я почувствовала знакомый слабый запах его одеколона, которым раньше пропитывались мои волосы, когда мы стояли слишком близко на приёмах. Сейчас это воспоминание только сильнее подчеркнуло, насколько иначе он на меня смотрит.
— Я не об ударе, — произнёс муж тихо. Пальцы на трости сжались так, что костяшки побелели. — Я слышал тебя за дверью не всё время. Потом меня впустили, и ты стояла рядом с ним так, будто кровь на его мундире была твоей проблемой. Он говорил с тобой так, будто моё присутствие ничего не меняло. А ты позволяла.
Последнее слово задело сильнее остальных.
Я выпрямилась.
— Позволяла?
Бельтран услышал собственную ошибку сразу. Это проявилось в том, как изменилось его лицо, однако он не отступил и не попытался спрятаться за объяснениями.
— Согласен, неудачное слово, — произнёс он после короткой паузы, не сводя с меня взгляда. — Но другого у меня сейчас нет. Я стоял за дверью и слушал, как внутри что-то ломается, как ты кричишь, а потом увидел его кровь. После этого Хейс сообщает мне, что весь следующий бал моя жена проведёт рядом с ним, и явно получает удовольствие от того, как это звучит. Так что да, Лотесса. Я хочу знать, что произошло в той комнате кроме нападения.
Экипаж качнуло на повороте. Я положила ладонь на край сиденья, удерживаясь, и вдруг вспомнила собственные пальцы на груди Анхальта.
Не абстрактно — именно то мгновение, когда собиралась оттолкнуть его, но так и осталась, чувствуя под тканью слишком быстрый удар сердца. Потом его ладонь на лице. «Вы меня держите». «Это единственная причина?»
Щёки предательски потеплели.
Бельтран это заметил.
Его пальцы перестали двигаться на набалдашнике модной трости. Они замерли, а я понимала, о чем он сейчас думает.
Я поняла, что любой ответ сейчас будет означать гораздо больше самих слов. Если скажу «ничего», солгу. Если расскажу правду, мне придётся вслух назвать то, что между мной и Анхальтом пока существовало только в прикосновениях, взглядах и одной опасной недосказанности.