— Это связано с операцией? — с подозрением спросила я, не двигаясь с места.
Анхальт покачал головой и ответил сразу, не оставляя пространства для более безопасного объяснения:
— Нет. Мне нужно показать вам кое-что, о чём я не хотел говорить при вашем муже.
За моей спиной звякнули бокалы, кто-то рассмеялся, оркестр перешёл к следующей мелодии, и обычный шум бала неожиданно стал раздражать. Если Анхальт считал информацию слишком личной даже для разговора вполголоса, обсуждать её посреди зала действительно было невозможно.
Я кивнула.
Он не предложил мне руку и не попытался коснуться спины, когда мы пошли к боковой галерее. Просто двигался рядом, подстраивая шаг под мой, а люди перед нами почему-то расступались быстрее, чем перед другими гостями. Некоторые узнавали Анхальта и тут же отводили глаза; один мужчина прервал разговор на половине слова, пропуская нас, и продолжил только после того, как мы прошли.
Чем дальше оставалась музыка, тем сильнее я чувствовала тяжесть спрятанного под платьем металла.
В конце галереи Анхальт остановился возле небольшой двери и открыл её. За ней оказалась комната для частных разговоров: несколько кресел, стол у стены, тяжёлые закрытые шторы и обычные свечи, которые горели между магическими светильниками. Я задержалась на пороге, вспомнив его собственное требование не отходить от него ни на шаг и весь план безопасности, в котором подобные уединения выглядели не лучшей идеей.
Анхальт сразу заметил мою остановку.
— Дверь не запирается, — произнёс он, придерживая створку рукой. — И останется приоткрытой.
Я посмотрела сначала на него, потом на узкую полоску освещённой галереи за его плечом. Он не торопил и не пытался убедить меня, поэтому я вошла сама.
Анхальт прикрыл дверь настолько, чтобы голоса снаружи перестали различаться, но оставил щель шириной в ладонь. Музыка стала приглушённой, а близость мужчины — наоборот, слишком явной. В огромном зале между нами всегда оставались гости, движение и необходимость следить за десятками людей; здесь хватило нескольких шагов, чтобы его присутствие заняло почти всё пространство.
— Вы ждали, пока Бельтран уйдёт? — спросила я, наблюдая, как Анхальт останавливается возле стола.
Он положил ладонь на край столешницы, но садиться не стал.
— Я ждал возможности поговорить с вами без него, — ответил Анхальт спокойно и, заметив, как я посмотрела в сторону двери, добавил с сухим оттенком знакомой насмешки: — Нет, плетение я не портил. Даже ради нескольких минут с вами я пока не готов рисковать жизнью несчастной дебютантки.
— Какая сдержанность, — заметила я. — Почти успокаивает.
— Не увлекайтесь. У меня есть недостатки и посерьёзнее.
Ответ был настолько в его духе, что напряжение на мгновение ослабло. Именно поэтому особенно неприятно оказалось заметить, как быстро с его лица исчезла усмешка.
— Так что нельзя показать мне при Бельтране? — спросила я, подходя ближе к столу.
Анхальт несколько секунд смотрел на меня, будто ещё раз проверял принятое решение. Потом расстегнул верх мундира и полез во внутренний карман.