Анхальт откинулся на спинку кресла, не отводя взгляда от Бельтрана.
— Ты узнал исполнителя? — спросил он, но вопрос прозвучал уже иначе: не как попытка поймать мужа на противоречии, а как проверка новой линии, которая внезапно появилась прямо посреди старого дела.
Бельтран поставил чашку на блюдце и вытянул руку к стопке папок возле Анхальта.
— Дай сюда дело о наследстве, — потребовал он.
Глава Канцелярии не пошевелился. Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга через стол, и только после этого Анхальт лениво провёл ладонью по верхней папке.
— Мне особенно нравится, как быстро ты забыл, что это уже материалы обыска, а не твой домашний архив.
— Тогда открой сам, если тебе необходимо сохранить достоинство, — предложил Бельтран без малейшего сочувствия. — Заявитель, которого убили после требования повторной экспертизы. Тот, что был на ужине у нас дома. Родственник Дованаров. Подделку изготавливал он.
Глава 286
У меня внутри неприятно сжалось.
Я слишком хорошо помнила это дело. Мужчина четыре года считал наследственный спор проигранным, увидел, как рассыпалась подделка Довнаров, а уже после ужина потребовал поднять оригиналы собственных документов. Мы с Анхальтом почти по шагам восстановили его логику. Потом гонец вернулся с неврученным письмом, и оказалось, что читать уведомление о повторной проверке уже некому.
Анхальт тоже вспомнил. Это было видно по тому, как быстро исчезла остаточная насмешка. Он вытащил нужную папку из середины стопки, раскрыл её возле служебных отметок и только тогда поднял глаза.
— Он? —удивленно спросил Хейс, удерживая палец на фамилии.
Бельтран не стал растягивать ответ.
— Он.
Мне пришлось поставить чашку на стол. После пережитого руки всё ещё слушались плохо, а сейчас пальцы неожиданно ослабли так, что горячий фарфор начал скользить.
— Подожди, — вмешалась я, чувствуя, как прежняя картина дела рассыпается быстрее, чем успевает сложиться новая. — Он сам потребовал расследования. Оббил все пороги, добивался повторной экспертизы, хотел поднять оригиналы. Мы решили, что после истории с Дорой он понял, что его тоже могли обмануть.
Бельтран повернул ко мне лицо. После полудраконьей чешуи и крови его обычные человеческие черты сейчас казались почти непривычными, хотя на виске всё ещё оставалась тёмная полоса, которую никто не успел смыть.
— Он действительно понял, что старые документы могут проверить иначе, — ответил муж спокойнее, чем говорил с Анхальтом. — Только не потому, что впервые узнал о существовании подделок. Он понял, что появился человек, способный снимать то, что раньше считалось практически неуязвимым для обычной проверки. И испугался. Знаешь, такое свойственно людям.
Я посмотрела на папку перед Анхальтом.
Мужчина за столом в ту ночь действительно видел всё своими глазами. Родословная Доры выглядела настоящей, пока серебро не уничтожило скрывающее плетение. После этого он потребовал пересмотра дела, которое четыре года лежало спокойно.
Логика оставалась прежней. Изменился только тот, кому она принадлежала.
— Он был твоим человеком, — произнесла я, и собственный голос прозвучал глуше, чем хотелось.