— За месяц, — подтвердил Анхальт и добавил, прежде чем я успела решить, что именно должна делать за такие деньги: — На первом этапе вам будут платить за обследование способности и участие только в тех проверках, которые Хескет признает допустимыми. Если выяснится, что сегодняшний результат можно воспроизвести без вреда для вас, условия придётся пересмотреть.
Я подняла глаза.
— В какую сторону?
Теперь Анхальт всё-таки улыбнулся, и эта короткая улыбка совсем не сделала его добрее.
— Вы начинаете мне нравиться, герцогиня. Разумеется, в большую.
Глава 50
— Не начинайте, — попросила я. После предложения купить меня мне совершенно не хотелось выяснять, какие ещё формы может принимать его интерес.
Улыбка исчезла, но в глазах осталась едва заметная насмешка.
— Постараюсь. Ничего не обещаю.
Бельтран шагнул между нами окончательно, отрезая Анхальта от кресла и вынуждая меня смотреть теперь в спину собственного мужа.
— Разговор окончен. Лотесса больна, Хескет запретил любые эксперименты с магией, а мы даже не знаем, что эта способность делает с её организмом. Вы предлагаете ей принимать решения в тот момент, когда она едва держится на ногах и злится на меня. Я не позволю вам этим воспользоваться.
Последняя фраза задела именно потому, что была справедливой. Я действительно злилась. Ещё сильнее мне хотелось ухватиться за первое предложение, которое давало хотя бы воображаемую возможность не зависеть от решения Бельтрана. И собственная готовность сразу поверить в этот выход пугала почти так же, как мысль о возвращении наверх.
Анхальт не стал спорить с мужем. Он посмотрел на меня из-за его плеча и неожиданно поддержал:
— В одном герцог совершенно прав: сегодня вам не следует ничего решать. И пока Хескет не скажет, что именно произошло во время приступа, никаких проверок не будет.
Мне пришлось немного податься в сторону, чтобы видеть его лицо.
— А если я решу развестись?
За спиной Бельтрана напряглись плечи. Вопрос вырвался раньше, чем я успела испугаться его, но теперь я уже не хотела брать слова назад. До разговора о жалованье развод был угрозой… Собственный доход впервые превращал его в действие, после которого жизнь не обязательно заканчивалась у ворот этого дома с протянутой от нужды рукой.
Анхальт ответил после короткой паузы, в течение которой успел посмотреть на Бельтрана и снова на меня.
— Если вы сами решите расторгнуть брак, служба и собственное жалованье позволят вам не принимать следующее решение из-за того, кто согласится вас содержать.
— Хватит, — произнёс Бельтран настолько тихо, что я услышала угрозу раньше, чем увидела движение.
Он схватил Анхальта за запястье. Всё произошло быстро, но без суеты: пальцы мужа сомкнулись на руке, которая всё ещё лежала на спинке моего кресла, и в комнате окончательно стихли даже те разговоры, которыми гости до этого старательно прикрывали любопытство.
Анхальт опустил взгляд на захват. Он не попытался освободиться, и от этого спокойствия рука Бельтрана на его запястье выглядела ещё опаснее.
— Уберите руку от моей жены, — потребовал муж, приблизившись к нему почти вплотную.